Кузнецы Вологодчины.

Поделись понравившимся!

Кузнецы Вологодчины – отрывок из книги “ЛАД” Василия Ивановича Белова

Белов Василия Иванович

Василий Иванович Белов родился 23 октября 1932 года в крестьянской семье в деревне Тимониха Харовского района Вологодской области. Учился в школе фабрично-заводского обучения в городе Сокол Вологодской области, работал столяром, мотористом, электромонтером.

В 1952—1955 годах проходил воинскую службу в Ленинграде. В газете Ленинградского военного округа были опубликованы первые стихи начинающего писателя — “На страже Родины”. После службы в армии Белов работал на заводе в Молотове (ныне Пермь). В 1956 году вернулся на малую родину и стал сотрудником районной газеты “Коммунар”. В 1958 году Белов был избран секретарем райкома комсомола в Грязовецком районе Вологодской области. Но, не проработав и года, подал заявление об уходе в связи с вызовом на учебу в Москву.

В 1959—1964 годах окончил Литературный институт имени Горького, учился в поэтическом семинаре Льва Ошанина. После окончания института вернулся в Вологду.

В 1963 году Белов был принят в Союз писателей СССР. Множество самобытных рассказов и повестей написано автором. И все они о деревенском укладе, с его неторопливыми обрядами и устоями.

     Ах, вологодский кружевной узор,
      В наследство мне доставшееся диво:
      Коклюшек перестук неторопливый,
      Неспешный задушевный разговор,
      И песни плен про белые снега,
      И колокольцев звон — как от погони,
      И уносящие в раздолье кони,
      И расписная радуга-дуга,
      И с небесами слившийся простор,
      Снимающий с души моей усталость —
      Осталось все это во мне, еще осталось...
      Ах, вологодский кружевной узор. Ирина Баженова

Поздней зимой, когда с одного боку уже пригревает, а с другого холодит пуще прежнего, когда насты по утрам иногда поднимают целую лошадь с гружеными дровнями, когда еще безмолвны ослепляющие солнечным блеском поля и все вокруг как бы дремлет в студеной и долгой дреме, — в такую вот пору однажды вдруг ошарашит тебя неожиданный, чистый и какой-то по-юному не унывающий стукоток.
       Кузница стояла чуть ли не около каждой большой деревни. На околице, вблизи ручья или оврага, не желая смешиваться с погребами и банями, виднелся средних размеров сарай с тесовою черной крышей, с кирпичной, а иногда и тесовой трубой. Рядом торчали четыре вкопанных в землю столба, соединенные боковыми перекладинами и круглыми засовами сзади и спереди. Это сооружение называлось станками для ковки коней. Лошадку заводили в эти станки и всовывали в проушины задних столбов круглый засов. Конь оказывался в клетке, он не мог даже лягаться. Неопытные только мелко дрожали, старые даже дремали. Конские ноги поочередно привязывались мягким сыромятным ремнем к специальному выступу, копытом наружу. Копыто очищали от грязи, обрубали неровную источившуюся кромку. Потом острой полукруглой стамеской состругивали белую лишнюю мякоть. Только после этого начинали ковать.
       Лошадь вздрагивала всем телом, когда кузнецы Вологодчины прикладывали к копыту подобранную по размеру, раскаленную (конечно, не докрасна!) подкову. По кромке с наружной стороны осторожно, чтобы не задеть живую плоть, вбивались четырехгранные подковные гвозди. Они загибались и утапливались в подковных бороздках. Под конец мастер тщательно зачищал копыто рашпилем. Вытаскивался передний засов-поперечина, и мальчишка, заранее забравшийся на спину лошади, торжествуя, выезжал на простор. (Вспомним опять же пушкинское: “Зима!.. Крестьянин, торжествуя…” Уж если взрослый торжествовал, то мальчишке сам бог велел!) Навсегда запоминается этот веселый звон ручника о наковальню, которым кузнец словно бы забавляется между тяжелыми мягкими ударами молотобойца. Эти долгие, непрекращающиеся вздохи кожаных мехов. Ух-Ух-Ух. Вот румяная, на глазах меняющаяся подкова летит в колоду с водой и там шипит, а в ослепительно-золотом центре горна, где дуют три воздушных струи, от которых разлетаются мелкие угольки, а крупные шевелятся, там уже греется добела новая, и кузнец длинной железной лопаточкой подправляет угли.
       Земляной пол в кузнице оттаял и пахнет весенним севом. Воробьи, живущие под крышей, до того рады и до того замарались, что сами на себя непохожи. С большой дороги то и дело заходят люди. Всяк привернет.
       Варфоломей Самсонов из деревни Пичихи Кадниковского уезда был двухметровым сутулым мужиком с каштановой бородой и добрым, густым, замешенным на хрипотце басом. Помимо хозяйства, он содержал кузницу, в свободное от полевых работ время шумели мехи. Вообще, чтобы стать кузнецом в древние времена, надо было, самое главное, купить наковальню и мехи. Остальное можно было приобрести постепенно или сделать самому: срубить кузницу, установить толстущий, в два обхвата, чурбан для наковальни, выложить стены кирпичного горна. У другого кузнеца заимствовали на время инструмент, чтобы сделать свой.
       Вахруша — как звали его за глаза и не при родне — частью сковал себе сам, частью купил клещи, ручники, кувалду, зубилья, бродки. Он за малую плату ковал лошадей, делал ухваты, светцы, кочерги, дверные пробои, гвозди. А главное — “обувал” колеса к телегам. Шину разогревали и надевали на колесо. Остывая, она стягивала деревянные дуги на спицах, затем ее закрепляли заклепками.
       Кузнец так рассказывал сам про себя:
       — Ох, чудак, рыбы попало в верши, волоку с озера, корзина спереди да корзина сзади, каждая пуда по два (64кг!). Солнышко село, а мне еще в кузницу надо. Иду да и думаю: “Больно тихо я иду-то. Дай-ко я побегу”.
       И побежал Варфоломей по лесу. С двумя двухпудовыми корзинами на плече.
       Варфоломей умер, кузница опустела. Иногда ее навещал кузнец из соседнего колхоза “Нива” по фамилии Пушкин. Такой превосходный был кузнец! Кроме шутливого нрава, имел уже нарезную доску и метчики, делал самые сложные слесарные операции. Другой кузнец — тоже вологодский — сам сковал протезы для брата-фронтовика, потерявшего на войне обе ноги…
       Сельская кузница, как и водяная или ветряная мельница, всегда была окружена таинственной дымкой: труд, быт и поэтическое творчество составляли когда-то единый сплав народной жизни. В этом смысле современная сельская мастерская еще хранит дух деревенской кузницы.
       Вообще внедрение в сельскую жизнь техники проявляется порою самым неожиданным образом. Повсюду находятся мудрецы, умеющие приспособить резиновые колеса от сломанного либо разобранного прицепа к молоковозной или навозной телеге. Рыбаки-любители для рыбалки “с лучом” вместо смолья и железной “козы” превосходно пользуются аккумулятором. Паяльная лампа используется не столько для паяния, сколько для разогрева машин, с ее же помощью палят свиней на окорок. Для вывешивания ремонтируемых домов давно приспособлены гидравлические домкраты. Такие примеры бесчисленны.

Большинства деревень, давно нет уже и на карте. Кузницы, тоскливо, доживают свой век, в полном забвении и пустой тишине. Но остались ещё кузнецы Вологодчины. Есть ещё мастера. Не забыт вековой промысел. И сейчас, то тут то там можно услышать звон наковален. Приглушенные удары пневмо-молотов, пришедшие, на помощь кузнецы Вологодчины, с далеких уральских заводов.

Кузнечные меха, давно заменили электро-вентиляторы. Но осталось самое главное. Умение и сноровки кузнечных дел мастеров.

Вологодский кузнечный двор возрождает древние традиции кузнецов Володчины. Мы, выполняем изделия, по древним технолгиям, используем только ручной труд кузнеца. А молота, только для ускорения или больших объёмов работ. Да, и ещё с помощью молота, делаем оправки и инструменты.

Прочесть больше интересного и познавательного Вам поможет:

Список статей на сайте Вологодского кузнечного двора www.kovka.vip

Следите за новостями в социальных сетях.

одноклассники группаФейсбукИнстаграмВКонтакте Twitter Telegram

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

© 2020 Вологодский кузнечный двор // Дизайн и поддержка: reclamicum.ru

Сервис звонка с сайта RedConnect